К вопросу об исторической природе психологических процессов

Ребенок раннего возраста непосредственно запечатлевал и удерживал получаемую им информацию. Ребенок старшего дошкольного возраста оказывается в состоянии пользоваться для запоминания материала системой внешних средств, которые кардинально меняют способы запоминания, включают в запоминание предварительное кодирование удерживаемого материала и превращают процесс припоминания в сложные приемы декодирования запечатленных слов, что и делает весь процесс запоминания опосредствованным и управляемым. Легко видеть, как при этом меняется психологическая структура мнемического процесса и какие сложные системы связей, используемых как вспомогательные средства, приближают процесс запоминания к интеллектуальной деятельности. Теряя в простоте, а может быть, и в быстроте запечатления, ребенок раннего школьного возраста неизмеримо выигрывает в объеме доступного для запоминания материала, в прочности его сохранения и в возможности вызвать его к жизни.

Познавательные процессы у ребенка получают мощный толчок в тот момент, когда ребенок усваивает первое слово: они неизмеримо обогащаются и получают новые возможности, когда начинают опираться на систему сложнейших кодов, заключенных в языке. Усвоение языка является важнейшим средством общественно-исторической организации сознания …

Известно, что семантика слова крайне сложна и что слово потенциально вызывает не единичный образ, а целую систему возможных связей. За словом «дуб» могут скрываться как образ мощного дерева и лесной опушки, на которой оно растет, так и признак твердости (а иногда и признак тупости человека), трудного материала для поделок, тяжести. Иногда слово вызывает систему иерархически обобщенных признаков: «дуб» становится в один ряд с «березой», «сосной», «кедром» и подводится под общую категорию «деревья», которая затем вместе с группой «кустарник», «трава» образует категорию «растения», противопоставляемую другой категории — «животные».

Работа развитого сознания заключается в том, чтобы из этого с одинаковой вероятностью возникающего пучка связей выбрать те, которые существенны для данной ситуации, чтобы заменить неопределенность всплывающих связей определенностью, повысить вероятность существенных избирательных связей, которые лягут в основу Мышления. Переход к словесному мышлению потому и образует «скачок от чувственного к рациональному», что он обеспечивает неизмеримое богатство возможных связей, в сетке которых может двигаться мысль, и позволяет выйти за пределы непосредственно получаемых наглядных впечатлений. Именно это свойство языка давало основание великим лингвистам прошлого века трактовать язык как «орудие свободы».

http://scepsis.net/library/id_929.html

Реклама

1839?

Язык Шипфера

Формирование мозга — главный продукт культуры

Я бы сказал не мозга (это не про культуру, а про эволюцию, вообще). Скорее про мышление, язык, про содержание памяти, про модели … то есть культура и есть продукт себя. Но само направление рассуждений, особенно идея о воспитании и образовании, конструктивна.

https://olegchagin.livejournal.com/2868561.html

Математическая модель языка как основа изучения его исторического развития

Категорию языка можно в первом приближении уподобить ряду Фурье с постоянной составляющей, к которой с течением времени прибавляются слова все с меньшей частотой употребления. Правда, некоторые неологизмы могут стать более употребительными, чем слова более раннего происхождения, что усложняет картину. Однако никакие неологизмы не становятся более употребительными, чем слова языкового ядра, а иногда они могут вообще выйти из широкого употребления как устареввие в связи с изменением социально-политического уклада общества, например «комсомол». На основании такого представления любого языка как переменного явления можно построить его математическую модель для более точного воссоздания процесса его развития.

Ноам Хомский

ЛИНГВИСТИКА ‘+’ ИЛИ ‘-’ ИСТОРИЯ?

«диахронические факты носят частный характер …»

http://nvsu.ru/ru/materialyikonf/1061/Kultura,%20nauka,%20obrazovanie%20-%20Mat%20konf%20-%20CH2%20-%202013.pdf#page=35

Фантазии и прошлом

Артефакты исчезают в силу естественных причин и сознательного уничтожения, а с ними сужается объем интерпретаций источников. Мы можем говорить о границе во времени, за которой не существует адекватных знаний о прошлом. Не говоря уже о том, что до определенного периода времени, вообще, не было возможностей и самой практики архивации. Рост объема информации за этой границей — демонстрация фантомов о потенциальном настоящем и даже модели будущего. 1830-ые годы — край, который уже смещается в 1870-ые.